Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 32 СОЦИАЛЬНАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В АЛЛЕГОРИЧЕСКОЙ ПОЭМЕ «ВИДЕНИЕ О ПЕТРЕ ПАХАРЕ»: ЗЕМНОЕ И НЕБЕСНОЕ © 2026 г. В.С. Сергеева Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, Москва, Россия Дата поступления статьи: 25 января 2023 г. Дата одобрения рецензентами: 01 декабря 2023 г. Дата публикации: 25 марта 2026 г. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2026-11-1-32-49 Аннотация: Аллегорическая поэма «Видение о Петре Пахаре» представляет собой одно из ключевых произведений средневековой религиозной литературы. В основе поэмы лежит реально-исторический материал той эпохи, когда она была создана (последствия эпидемии чумы, статуты о рабочих, социальные конфликты в Англии второй половины XIV в.) — многие средневековые авторы черпали сюжеты и образы из действительности, описывая состояние общества, пораженного свыше за стяжательство и гордыню. Исторические события давали стимул развитию богословской мысли, а также влияли на практику повседневной христианской жизни. Увеличение числа бедняков, разногласия между работниками и работодателями, изменившиеся условия благотворительности заставляли переосмыслить такие ключевые концепты, как братская любовь, милосердие, божественный порядок. Для Ленгленда, для которого реальность была в первую очередь поводом для разговора о вневременном, это особенно актуально. Из изображения конкретных эпизодов социального недовольства растет не осуждение того или иного сословия, а тема любви, долга и спасения души; образ Расточителя, не желающего трудиться ради общего блага, оказывается применим к представителю любого слоя общества, от земледельца до аристократа. Ключевые слова: Ленгленд, средневековая литература, английская литература, видение, общество, теория и практика комментария, богословие Информация об авторе: Валентина Сергеевна Сергеева — кандидат филологических наук, старший научный сотрудник, Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, ул. Поварская, д. 25А, стр. 1, 121069 г. Москва, Россия. https://orcid.org/0000-0003-4693-7723 E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. Для цитирования: Сергеева В.С. Социальная проблематика в аллегорической поэме «Видение о Петре Пахаре»: земное и небесное // Studia Litterarum. 2026. Т. 11, № 1. С. 32–49. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2026-11-1-32-49 Научная статья / Research Article https://elibrary.ru/GNODXO УДК 821.111.0 ББК 83.3(4Вел)4 Мировая литература / В.С. Сергеева 33 SOCIAL PROBLEMATIC IN THE ALLEGORIC POEM VISION OF PIERS PLOWMAN: WORLDLY AND HEAVENLY © 2026. Valentina S. Sergeeva A.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences, Moscow, Russia Received: January 25, 2023 Approved after reviewing: December 01, 2023 Date of publication: March 25, 2026 Abstract: The allegorical poem Vision of Piers Plowman is one of the key works of the medieval religious literature. The poem is based on the real historical material of the epoch where it was written (consequences of the plague, statutes of labourers, social conflicts in England of the second half of the 14th century); many medieval authors drew topics and images from the contemporary reality while describing the disastrous state of the society chastised by God for its pride and covetousness. Historical events inspired the development of the theological thought and influenced everyday practice of Christian life. The increasing numbers of paupers, tension between labourers and their masters, changed condition of almsgiving made people rethink such key ideas as brotherly love, charity and the divine order. It is especially actual for Langland who held the reality to be, first of all, a reason to talk about eternal. Not a condemnation of this or that estate follows from the specific episodes of social discontent, but a theme of love, duty and salvation; the image of the Waster (Wastour) who does not want to work for the general good is applicable to a representative of any class, from a husbandman to an aristocrat. Keywords: Langland, medieval literature, English literature, vision, society, commentary theory and practice, theology Information about the author: Valentina S. Sergeeva, PhD in Philology, Senior Researcher, А.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences, Povarskaya St., 25А, bld. 1, 121069 Moscow, Russia. https://orcid.org/0000-0003-4693-7723 E-mail: This email address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it. For citation: Sergeeva, V.S. “Social Problematic in the Allegoric Poem Vision of Piers Plowman: Worldly and Heavenly.” Studia Litterarum, vol. 11, no. 1, 2026, pp. 32–49. (In Russ.) https://doi.org/10.22455/2500-4247-2026-11-1-32-49 This is an open access article distributed under the Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0) Studia Litterarum, vol. 11, no. 1, 2026 Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 34 Когда речь идет о средневековых аллегорических произведениях, элемент социальной сатиры в них представляется наиболее «привязанным» к кон- кретной исторической реальности. Если, рассуждая об общих богословских вопросах, автор может минимально прибегать к конкретике (как, напри- мер, в известной аллитерационной поэме «Жемчужина»1), то, к примеру, тема трех сословий, проблема долга и обязанностей одних людей перед другими обыкновенно опирается на реальное состояние общества в совре- менную автору эпоху, на конкретные проблемы, события, законы, установ- ления. Для Уильяма Ленгленда, автора аллегорической поэмы «Видение о Петре Пахаре», живой реальностью были статуты о рабочих2, временщи- чество герцога Ланкастера и заседания Доброго парламента3, наконец, кре- стьянское восстание 1381 г. под предводительством Уота Тайлера. Всё это следует учитывать при анализе текста и составлении комментария к «Ви- 1 Хотя, несомненно, описание «града Божьего» связано с реальной средневековой урба- нистикой. 2 Первым актом рабочего законодательства был «Ордонанс о рабочих и слугах», издан- ный королем Эдуардом III и его советом 18 июня 1349 г. За ним последовал Статут о рабочих 1351 г. Потребность в подобных законах была вызвана тем, что после эпидемии чумы, унесшей от четверти до трети населения Англии, наемная рабочая сила ощутимо вздорожа- ла, особенно в деревне. Постепенно изживала себя система крепостной зависимости, при ко- торой крестьяне (сервы) были обязаны своим господам бесплатными отработками. Статуты пытались искусственно снизить заработную плату: она устанавливалась исходя из расценок прежних лет, рабочим грозили наказаниями и штрафами, им запрещалось без разрешения покидать хозяев и т. д. 3 Такое название получил английский парламент 1376 г.; его собрание, длившееся с 28 апреля по 10 июля, было самым долгим до тех пор. Своим названием этот парламент обя- зан усиленным попыткам реформировать правительство, не пользовавшееся популярностью у населения; он сразу обрел себе врага в лице Джона Гонта, герцога Ланкастера, фактическо- го правителя страны до совершеннолетия Ричарда II. Мировая литература / В.С. Сергеева 35 дению». Важность этих исторических событий для сюжета поэмы (и их не- сомненное влияние на популярность, которой пользовался «Петр Пахарь») отмечает, в том числе, первый переводчик и комментатор поэмы Д.М. Пе- трушевский [1]. Однако перед нами встает не только вопрос «о чем», но и «зачем» — с каким намерением автор вводит в поэму более или менее злободневный материал. Внешне Ленгленд может представать типичным консервативным автором, призывающим к сохранению традиционной системы «молящихся, воюющих и работающих» и предлагающим в качестве решения социальных проблем — терпение и довольство малым. Большое бремя гнетет богатых, Путь преграждает, ставит препоны — Ita inpossibile diviti, etc. Бедняк же бежит впереди беспечно, Opera enim illorum sequuntur illos, Зычно и звонко взывая к небу, За труд и терпенье блаженства требуя. Beati pauperes, quoniam ipsorum est regnum cælorum. В богатых бывает соблазн бесовский — Грех гордыни в душе гнездится; Бурь не боится кроткая бедность. Семь смертных грехов там крова не сыщут; Где бедность безгневна — они бессильны. Смиренно служит за скудный ужин Бедняк богатым, безмолвный, кроткий; Вовек враждует с гордыней кротость, Смиренье дьяволу ненавистно. <…> Сам Спаситель родился смирен и беден. Так, требовать вправе бедняк терпеливый На небе награду за все несчастья. <…> Прилежная, платы не просит бедность Сверх должного, будь то зимой иль летом, Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 36 Лихвы не хочет — с тем вхожа к Богу. Negotium sine damno. Сладка, как сахар, — слаще не сыщешь, На славу сдобрена бедность смиреньем И трезвостью также, на пользу телу [13]4. Однако реальные исторические события становятся для автора поэ- мы не только поводом к бытописательству и рассуждениям на социальные темы, но и в первую очередь отправной точкой для разговора о Боге и че- ловеке. Политические, социальные, экономические изменения в Англии XIV в. напрямую влияют на круг обсуждаемых богословских вопросов и на саму практику христианской жизни. Долгое время нуждающиеся воплощали своего рода «сакральную бедность»: их присутствие должно было оказывать реформирующее воздей- ствие на более обеспеченных соседей, заставляя их вспоминать о спасении души и бренности мирских благ и регулярно упражняться в сострадании и благотворительности. Бедняки, в свою очередь, молились за благотворите- лей, а кроме того, в отсутствие роскоши и соблазнов по умолчанию счита- лись праведнее богачей. Заметный рост числа бродяг и нищих после эпи- демии чумы всерьез обеспокоил обеспеченную часть общества, особенно в связи с тем, что этот рост не удавалось контролировать. В XIV в. в Англии начался процесс, который можно назвать десакрализацией бедности. В силу своей мобильности, а также всё возрастающего количества и склонности собираться большими группами бедняки из «душеспасительного меньшин- ства» превратились в угрозу для благосостояния общин. По-прежнему при- знавалось, что христианин должен сочувственно относиться к беднякам и облегчать их страдания, щедро подавая милостыню, однако все чаще свет- ские и церковные авторитеты утверждали, что помогать следует лишь от- кровенно беспомощным, в первую очередь вдовам, сиротам и старикам, но никоим образом не тем, кто может прокормиться собственным трудом (см. подробнее, например: [7; 2; 3; 4; 5]). Специалисты по церковному праву начала XIV в. признавали, что некоторые люди злоупотребляют оказанной им благотворительностью, 4 Здесь и далее перевод наш. — В.С. Мировая литература / В.С. Сергеева 37 и советовали подавать с разбором, в целом считая подобные злоупотре- бления своего рода нравственным извращением. Общим принципом оста- валось «лучше сделать больше, чем меньше», и, как правило, предписыва- емые ограничения имели благую цель — гарантировать помощь истинно нуждающимся и не принести своим даянием вред, укрепив человека в грехе праздности. Однако представление о том, что благотворительность долж- на жестко регулироваться, как если бы ее основной задачей было скорее исключить недостойных, чем помочь нуждающимся, исподволь входило в общую практику. На протяжении XIV в. этот принцип постепенно, отчасти вынужденно становился основой благотворительности. Во второй половине века традиционное представление о благотвори- тельности столкнулось с почти непреодолимыми социальными и экономи- ческими сложностями; благотворители разрывались между невозможной задачей помочь всем нуждающимся и естественным желанием урегули- ровать и подавить бродяжничество, заклеймить «мятежных» и «буйных» бедняков. Это отношение к бедности явственно отражено в проповеди “Defensio Curatorum”, написанной и произнесенной в 1357 г. епископом Ри- чардом Фиц-Ральфом. Обращаясь к Евангелию от Луки5, он комментирует его, отчетливо разграничивая достойных и не достойных помощи бедняков: «Бедняков, которые крепки и сильны, не следует звать на это пиршество, ибо они должны трудиться <…>. Сказано у Павла: если кто не хочет тру- диться, тот и не ешь» [8, p. 186]. Столь кардинально изменившееся понимание нравственного зако- на применительно к помощи бедным отразилось в знаменитых Статутах о работниках, в тех параграфах, которые воспрещали подавать милостыню трудоспособным нищим. Так, ордонанс 1349 г. под страхом тюремного за- ключения запрещал помогать «под предлогом жалости и милосердия» тем, кто здоров и крепок, поскольку «дюжие нищие» — сплошь не достойные помощи бездельники, которые «отказываются работать, предаваясь празд- ности и пороку, а иногда воровству и прочим преступлениям» [11]. Физиче- ски здоровых нищих, которые отказывались трудиться, следовало сажать 5 «Когда делаешь обед или ужин, не зови друзей твоих, ни братьев твоих, ни родствен- ников твоих, ни соседей богатых, чтобы и они тебя когда не позвали, и не получил ты воздаяния. Но, когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых, и блажен будешь, что они не могут воздать тебе, ибо воздастся тебе в воскресение праведных» (Лк. 14: 12–14). Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 38 в колодки или держать в тюрьме, пока они не согласятся работать. Отказ в помощи, таким образом, должен был подвигнуть их «добывать себе про- питание трудом» [11]. Один из аллегорических персонажей «Видения о Петре Пахаре», Голод, утверждает (см. цитату ниже), что подлинным нищим следует пода- вать щедро, а тех, кто мог бы зарабатывать себе на пропитание, снабжать лишь минимально необходимым, чтобы они не умерли от истощения. Под- крепляя свою точку зрения, Голод цитирует притчу о талантах (в его ин- терпретации дурной слуга — в первую очередь лентяй, который не желал потрудиться и потому не преумножил данный ему талант). Казалось бы, это вполне разумно и здраво, однако Петр Пахарь, явно не удовлетворенный, упорно допытывается у Голода: «Не совершу ли я греха, если сделаю так, как ты говоришь?» И в этом — отражение характерных для эпохи споров о благотворительности, волновавших не только знатоков церковного и свет- ского права, но и обыкновенных людей, желавших вести деятельную хри- стианскую жизнь в миру. Благотворитель, подающий милостыню «с раз- бором», движим уже не заботой о ближнем, а стяжательством; излишнее любопытство к мотивам просящего может породить в душе дающего гор- дыню и высокомерие взамен сострадания. Можно сказать, что вариант, предлагаемый Голодом, отражает сло- жившиеся в обществе стереотипы, узаконивающие враждебность к «неди- сциплинированным» беднякам, которые уже не ждали терпеливо помощи от общины, но требовали, зачастую агрессивно. Стигматизация и демони- зация бедности и бедняков становится ясно выраженной тенденцией. Так, вышеупомянутый Ричард Фиц-Ральф дает понять, что бедность — зло и последствие греха; недаром, согласно Священному Писанию, «бедного не- навидят все братья его» (Притч. 19: 7). Хотя изначальной целью пропове- ди Фиц-Ральфа были нищенствующие ордена, тем не менее бедность он обличает всеобъемлюще: богатство угодно Господу, поскольку оно есть и на небесах, следовательно, отсутствие богатства — дурной знак. Учитывая экономический и социальный кризис, в котором оказалась Англия в XIV в., представление о бедности как последствии греха и порока было неизбежно; оно привело к дискредитации бедности в целом, к широко распространен- ному убеждению, что нужда — если ее причиной не было какое-либо оче- видное несчастье — является заслуженной карой. Мировая литература / В.С. Сергеева 39 Если Новый Завет предписывал сострадание и милосердие ко всем, даже к традиционным носителям социальных стигм, наподобие женщи- ны, взятой в прелюбодеянии, то конкретная практика благотворительно- сти стала активно обсуждаемой проблемой в эпоху Средневековья. Ранние отцы церкви предлагали различные ответы на вопрос о том, следует ли ока- зывать помощь неограниченно и одинаково, кто бы за ней ни обратился, или же нравственнее делать некоторые ограничения. Позднейшие специа- листы по церковному праву обычно обращались к таким авторитетам, как святой Иоанн Златоуст, святой Амвросий и святой Августин, причем вы- сказывания первого приводили в поддержку неограниченной помощи всем нуждающимся, а к последним двум прибегали, доказывая необходимость внимательного выбора. Практическая реализация «благотворительности с ограничениями», разумеется, заставляла задуматься о том, кто достоин по- мощи, и можно ли использовать благотворительность как инструмент ис- правления тех, кто за помощью обращается. Так, Августин, настаивавший на благотворительности с разбором, недвусмысленно воспрещал оделять тех, кто уклоняется от работы и ведет дурную жизнь, поскольку помогать таким людям значит поощрять их поро- ки и праздность. «Не всякий, кто дает пощаду, друг, и не всякий, кто наносит удар, враг. Лучше любить со строгостью, нежели обманывать с невинно- стью. Лучше забрать хлеб у голодного, если он пренебрегает праведностью, потому что уверен в пропитании своем, чем отломить хлеба голодному, что- бы этим совратить его на неправедность» [10]. Оделять людей, погрязших в грехе, морально приемлемо лишь в том случае, если они дошли до край- ней степени нищеты и помощь необходима им для поддержания жизни; но во всех других случаях милостыня лишь повредит им. Несомненно, пред- почтение должно отдаваться не тем, кто погряз в мотовстве и распутстве, а тем, кто стар, слаб, немощен, оказался жертвой несчастного случая или слишком стыдлив, чтобы просить о помощи публично. Иоанн Златоуст, с другой стороны, поощрял всех христиан подавать милостыню, не подвер- гая рассмотрению того, кто обращается за помощью: «Но, скажешь, из них есть много обманщиков и неблагодарных. Тем большая будет тебе награда, если примешь их во имя Христово. Если ты уверен, что они обманщики, то не принимай в свой дом; если же не уверен, то для чего осуждаешь без раз- бора? Потому, скажешь, я и отсылаю их в странноприимницу. Но какое мы Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 40 имеем оправдание, если и тех, кого не знаем, мы не принимаем, но запираем двери для всех» [9]. Постепенно развивалось и представление о специфических недо- статках, присущих беднякам. В их числе — суеверие, алчность, недостаточ- ное усердие в вере, богохульство, зависть. «Грехи бедняков», на которые пастырям следовало обращать усиленное внимание, явно противоречили тем добродетелям — терпению и стойкости, которые традиционно припи- сывались бедным труженикам. Автор пособия для исповедников, домини- канец Гумберт Римский (ок. 1200–1277) отмечает: бедняки понимают, что «их труд — бесконечное наказание и проклятие, ибо из-за Адама человека постигло такое несчастье»; они «проклинают день, когда родились на свет для того, чтобы стать земледельцами» [6, p. 113]. Не зря первым (не считая Адама) земледельцем был злобный Каин; путь Каина — стяжательство, зависть, отказ от невинности и щедрости, подчеркнуто насильственное извлечение благ из земли. Поэтому беднякам следует всячески стараться, чтобы не последовать его примеру. Они должны совершать добрые дела сообразно своему положению, исправно посещать приходскую церковь, безропотно платить десятину и налоги, по возможности подавать мило- стыню. “Communiloquium” францисканца Джона из Уэльса (пособие для священников и проповедников, вторая половина XIII в.) также содержит перечень присущих беднякам грехов; в их числе — мошенничество, во- ровство, ложь, распутство и приверженность чувственным удовольстви- ям. Ленгленд в «Видении Петра Пахаря» дает понять, что сама по себе бедность не делает человека праведным, хоть и минимизирует количество соблазнов; хороша лишь та бедность, которую переносят терпеливо, не утрачивая добродетели. Аллегорический персонаж Чревоугодие, растра- тивший в кабаках свое имущество и вынужденный ходить в обносках, да- леко не праведник. Справедливо или нет, но средневековые авторы, очевидно, делают попытки разобраться в «психологии бедности». Они приходят к выводу, что добродетельная бедность — в первую очередь бедность добровольная, результат сознательного решения, а не просто «скаредная нужда»; по- следняя вряд ли способствует развитию высоких нравственных качеств. С большей вероятностью она подвигнет человека на воровство и лжесви- детельство, чем на благочестие. Недостаточно просто быть бедным, что- Мировая литература / В.С. Сергеева 41 бы считаться «хорошим»; апостольская бедность ставится выше бедности Лазаря. Современник Ленгленда, Джон Гауэр, в аллегорической поэме «Глас вопиющего» (Vox Clamantis) изображает бунтующих, недовольных своим положением крестьян в виде лишенных разума животных, которые отка- зались выполнять свои обязанности (быки не желают тянуть плуги, соба- ки — загонять дичь и т. д.) и должны быть силой приведены к повинове- нию. Ленгленд предлагает более обобщенный образ Расточителя (wastour), включающий всех, кто не желает своим трудом увеличивать общее благосо- стояние и/или впустую растрачивает то, что имеет, вместо того чтобы упо- требить свое добро на помощь ближнему. Расточительство определяется достаточно широко: это и аристократ, который тратит деньги на увеселения и дорогие наряды, и обжора, который объедается без меры, и ленивый ра- ботник, и скупой стяжатель, и мнимый нищий. Настоящий апофеоз борьбы с расточительством представлен в части (passus) 6, когда Петр Пахарь предлагает паломникам, сбившимся с пути в поисках Истины, помочь ему на поле. Часть путников охотно соглашается, но некоторые предпочитают оставаться праздными. Слепыми представились, испугавшись, мошенники, Колени скрючили, как калеки мнимые, И просили прегромко у пахаря милости: «Трудиться нам нечем, слава Богу навеки, Но помолимся, Петр, за тебя и твой плуг мы: Урожай твой умножит пусть Господь Вседержитель И пошлет тебе помощь за твое подаянье — Ведь работать ретиво хворь не дает нам». Петр промолвил: «Правда ль сие, я узнаю. Вы моты, мне ведомо — и известно Истине. Я служу ему исстари, и велел он следить мне, Чтоб вреда не чинили вы работникам верным. Даром тратите то, что трудом достается, Но научит вас Истина направлять упряжку, Иль придется пить воду вам и есть хлеб ячменный. <…> Расточитель же Роберт не получит ни крошки, И бродячие братья — кроме берущих Позволенье епископа, чтоб идти проповедовать». <…> Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 42 Расточитель разгневался, стал рваться в драку, Пред пахарем наземь перчатку бросил. Бахвал бретонец6 разбушевался: «Засунь себе в зад ты плуг свой, заморыш! Спорь иль не спорь, что хотим, то и сделаем — Муку и мясо отнять мы можем, На отвал наедимся, негодуй как угодно!» Тут Петр Пахарь попросил рыцаря Слово сдержать, от волков сберечь его, От расточителей, миру вредящих, Что мотают, не множат — «а тем временем многие, Пока плуг мой празден, жить будут впроголодь». К расточителю рыцарь обратился учтиво, Покуда не поздно, призвал исправиться: «Иль по праву тебя закон покарает!» «Не работал я раньше, да и впредь не буду!» Стал смеяться мот над его словами — Мол, Петр с его плугом плевка не стоят — Пригрозил побоями друзьям Петровым. «Клянусь, что скоро вас накажу я!» И Петр призвал Голод, и тот примчался. «Покарай расточителей, вредящих людям!» <…> «Наказал ты, как надо, расточителей наглых Но, покуда ты нас не покинул, прошу я — Скажи, что сделать с всякими нищими? Как сгинешь ты, знаю, не заставишь трудиться их; Лишь несчастье нынче нудит их к кротости — Приказам покорны от нехватки пищи. Коль Господь искупил нас, все мы кровные братья; Сказал мне Истина, что любить их следует, Приходить на помощь, если придется. Ты теперь показал мне, кто трудиться умеет И как нужно над ними в деле начальствовать». «Слушай, — Голод сказал, — и впредь тому следуй: Пусть пищу заслужат попрошайки дюжие. Довольно, коль дать им дешевого хлеба Иль бобами набить до отказа брюхо. Коль ворчать вздумают — вели им работать; Слаще станет кусок, коль сперва заслужить его. Несчастных не мнимых, негодяем обиженных 6 В эпоху Столетней войны между Англией и Францией «бретонец» очевидно не было положительной характеристикой. Мировая литература / В.С. Сергеева 43 Иль суровой судьбой, распознать сумей ты; Поделись добром с ними, дай Христа ради — Возлюби их и выручи, как Бог велел нам. Alter alterius onera portare. Всем, кого встретишь, внимай в их бедах, С неимущими, нищими делись нескупо; Люби их, ладь с ними — пусть Бог лишь судит. Коль сделают зло тебе — как быть, Он знает: Mihi vindictam, et ego retribuam. Коль в глазах Господа стать хочешь угоден, Поступай по Писанию, будь любим простым людом, И благодать Божья с тобой пребудет. Facite vos amicos de Mammone iniquitatis. <…> Расточитель работу оставил и скрылся, Небрегли нищие хлебом нечистым, А просили получше — пшеничного, белого; Эль дешевый давать им и не думайте — Лишь лучший в городе люб тем бродягам. Работники разные, что руками трудятся, Жевать не желали коренья на ужин, Пить эль за пенни, ветчину есть постную — Мясо, рыбу морскую, печенную в масле, Им подай, с пылу с жару, не на пользу утробе, Да побольше плати, иль тебя проклянет он И день, в который работником сделался; Станет сетовать, слов Катона не зная: Paupertatis onus patienter ferre memento. С Здравым Смыслом споря, гневит он Создателя, Клянет короля, зовет окаянством Злые законы, что чинят затрудненья [13]. Каждое сословие определяется в том числе своим занятием: священ- нослужитель молится, рыцарь сражается, крестьянин трудится. Для Лен- гленда это разделение не плохо само по себе: социальная иерархия — безус- ловно позитивное явление, до тех пор пока все имеют в виду общее благо. Несколько раз на протяжении поэмы аллегорические персонажи поощря- ют людей действовать сообща, с тем чтобы сословия помогали друг другу (например, в упомянутой выше сцене пахоты). Петр Пахарь распределяет труд между представителями сословий, так что все оказываются пристав- лены к делу, для которого пригодны; крестьянин готов производить еду для рыцаря, если тот будет защищать земледельцев. Сходным образом Благо- дать наделяет людей, составляющих христианское сообщество, талантами Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 44 и способностями, чтобы они могли заниматься разными профессиями ради общего блага; только в этом случае будут побеждены праздность, зависть и гордыня. Впрочем, трудно не заметить, что в рамках поэмы эта идеализиро- ванная структура неизбежно терпит крах. Достаточно нескольких себялюб- цев, чтобы гармоничное общество рухнуло. С точки зрения идейного наполнения поэмы Ленгленд — автор, в духе своей эпохи призывающий к терпеливой бедности и умению довольство- ваться малым. Божественная справедливость — ценность, превосходящая справедливость земную, которая неизбежно начинает колебаться, стоит хотя бы некоторым людям отречься от истины; последствия стяжательства, кото- рому подвержены и великие, и малые, отражаются на всем обществе. Рыцарь оказывается не в силах дисциплинировать лентяев; Петр вынужден призвать Голод, от которого страдают все, не только расточители, но и усердные работ- ники. Так себялюбцы и стяжатели закладывают своего рода порочный круг, из которого невозможно выйти за счет простого и понятного политического решения — только за счет горячего личного желания исправить свою жизнь. Конечно, хороший правитель должен поддерживать закон, хотя бы и посред- ством репрессий, однако идея обеспечения общественного порядка вторична перед идеей спасения души, поэтому Ленгленда в целом не интересуют меры, которые могут применить люди друг к другу. Что следует лордам делать с непокорными работниками? Как нужно восстанавливать порядок? Имеют ли право недовольные работники искать лучшей доли? Те, кто проявляет нетерпение, порицаются, но гораздо суровей осуждаются те, кто вынуждает бедняков голодать; однозначного ответа в поэме нет, и разные персонажи спорят друг с другом — сложно сказать, кто из них выражает точку зрения ав- тора (повествователь здесь скорее сомневающийся «простак», чем резонер). В любом случае общественный порядок тесно связан с порядком божествен- ным, а божественную гармонию невозможно восстановить, направив отряд рыцарей подавлять недовольных крестьян: если стяжательству и гордыне предались все сословия, «слепые будут вести слепых». Расточители у Ленгленда не перестают быть людьми. В «Гласе вопи- ющем» Гауэра недовольные крестьяне — огнедышащие кровожадные чудо- вища, восстающие против Бога. Эти звери-мятежники объединяются под предводительством болтливой галки (Уот Тайлер) и штурмуют стены Трои (т. е. Лондона). Побежденные защитники города садятся на корабль (сим- Мировая литература / В.С. Сергеева 45 волизирующий лондонский Тауэр), однако и в море их преследует неразум- ная стихия. Превратившиеся в животных люди ржут, мычат, блеют, лают и воют, они не понимают сами себя, не могут быть поняты другими, да и вряд ли достойны понимания. Общество, по Гауэру, нуждается в социальной гар- монии, которая может быть достигнута посредством мудрого правления, однако никто не исполняет своей предначертанной свыше роли: правители неразумны, их советники подкупны, священство предалось мирской суете, работники ленивы. Тем не менее именно крестьяне издают зверообразный боевой клич, объявляя войну всем сословиям, и vox populi оказывается об- ращен против них. Для Гауэра это — совокупные «они», «ленивые, нищие и жадные» [12, p. 217]. Закон должен «срезать вредоносные отребья, пока они не вырвали с корнем благородное зерно; если не поразить их первыми, кре- стьяне нанесут удар свободным людям, как бы те ни были важны и знатны» [12, p. 217]. Пораженные проклятием, крестьяне превращаются в животных (ослов, свиней, собак, птиц), однако их природа искажена: свиньи больше похожи на диких кабанов, собаки — на волков, куры — на стервятников. Они грабят, убивают, жгут, совершенно лишившись дара речи. Призыв Уота Тайлера страшен: Вы, несчастный рабский род, который долгое время подавляли при помощи закона, смотрите — ныне настал день, когда крестьяне восторже- ствуют и заставят свободных людей оставить свои владения. Пусть чести придет конец, пусть сгинет справедливость, пусть добродетель, которая ра- нее существовала, покинет мир. Пусть отступит закон, который удерживал нас в повиновении своим судом, и пусть отныне правит наш двор [12, p. 41]. Притязания Расточителя у Ленгленда далеко не так масштабны. Ле- нивый мот, не желающий трудиться скорее комичен, чем страшен — ры- царь не может справиться с ним не потому, что Расточитель слишком силен, а скорее потому, что рыцарство также не выполняет своих обязанностей. Даже там, где Ленгленд прибегает к животной аллегории, пересказывая зна- менитую басню о коте и колокольчике, перед нами не перевоплощение, а иллюстрация, своего рода одушевленная цитата. Кот, который терзает крыс и мышей, символизирует неразумную власть в ее худшем виде — произ- вольную и жестокую. Тем не менее власть крыс вряд ли была бы лучше. Они Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 46 не представляют бунтующих крестьян — скорее, себялюбивое деструктив- ное общество, которое удерживает в повиновении только страх (и наилуч- шее внутреннее средство для тех, кто это общество составляет, — «смотреть за собой», а не искать изменений). Проблема для автора «Петра Пахаря» заключается не в том, что ра- ботники восстают против хозяев, крестьяне против лордов, а в том, что на- рушается божественный порядок: вместо того чтобы «приобретать» и по- могать друг другу, люди «расточают» и думают о собственном благе. Гауэр ассоциирует себя с жертвой стихии, у Ленгленда рассказчик — наблюдатель и иногда участник; недаром присланное от Истины «прощение» он читает, стоя прямо за спиной у персонажа-священника7. Полученное «прощение», несомненно, адресовано столпам и пред- ставителям общества: перечисленные в нем условия отпущения грехов относятся к Петру и его помощникам, к королю и рыцарям и, наконец, к епископам. Иными словами, «прощение» обращено ко всем трем сослови- ям, при условии, что они будут исполнять взаимные обязательства и, сле- довательно, поддерживать функционирование общества. Отдельно выне- сены две социальные группы — торговцы и юристы. Те и другие — изгои тройственной системы; купцам, как и законникам, сложно достичь спасе- ния — недаром касающееся торговцев «приписано на полях». Всеобщность прощения, заключается скорее в единомыслии и совместном возврате на истинный путь, чем в непременном введении торговцев и законников в тра- диционную тройственную систему. Кто разной работой прокорм добывает И плату просит лишь ту, что положено; Кто сердцем смирен и в любви жил век свой, Получит прощенье, так же, как Петр. Назойливых нищих нет в той булле, Подаянья просящих без веской причины. 7 Заметим, что в версии В поэмы присутствует весьма эмоциональный эпизод: Петр Пахарь разрывает полученное «прощение», как бы не удовлетворившись его трактовкой. В более поздней версии С эта сцена отсутствует. Возможно, правка была внесена после крестьянского восстания 1381 г., в ходе которого мятежники убили Саймона Садбери, кентерберийского архиепископа. Сцена, в которой крестьянин столь вызывающе ведет себя в присутствии священнослужителя, могла выглядеть двусмысленно. Мировая литература / В.С. Сергеева 47 Кто клянчит и ноет, не впавши в крайность, Лжив, как лукавый, бедных хлеба лишает, В заблужденье невольное вводит дающего: Прознав про обман, тому бы подали, Кто в нужде настоящей, бедняк неимущий [13]. Из осуждения работников, не желающих довольствоваться своей участью, вырастает тема милосердия, одна из ключевых для «Видения». Из социальной тематики, которая сама по себе способна ограничить восприя- тие Ленгленда как консервативного «певца трех сословий», не желающего никаких изменений, исходит основная проблематика поэмы — богослов- ская, неуклонно возвращающая читателя к идее братской любви. Список литературы Исследования 1 Петрушевский Д.М. Видения Ленгленда и современная ему английская действи- тельность // Ленгленд Уилльям. Видение Уилльяма о Петре Пахаре / пер. и вступ. ст. акад. Д.М. Петрушевского. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1941. С. 5–40. 2 Adams R. The Nature of Need in Piers Plowman XX // Traditio. 1978. № 34. P. 273–301. 3 Aers D. Piers Plowman and Problems in the Perception of Poverty: A Culture in Transition // Leeds Studies in English. 1983. № 14. P. 5–25. 4 Aers D. Piers Plowman: Poverty, Work, and Community // Community, Gender, and Individual Identity: English Writing, 1360–1430. London: Routledge, 1988. P. 20–72. 5 Arnold D. Famine: Social Crisis and Historical Change. Oxford: Basil Blackwell, 1988. 154 p. 6 Hanska J. “And the Rich Man also died; and He was buried in Hell”. The Social Ethos in Mendicant Sermons. Helsinki: Suomen IIistoriallinen Seura, 1997. 196 p. 7 Hess D.B. “Of beggeris and of bidderis what best be to doone?”: The Problem of Poverty in Piers Plowman: PhD Dissertation. University of Tennessee, 2008. 214 p. 8 Metzler I. A Social History of Disability in the Middle Ages: Cultural Considerations of Physical Impairment. New York; London: Routledge, 2013. 346 p. Источники 9 Деяния апостолов, глава 21. Толкователь: Иоанн Златоуст святитель. URL: https://ekzeget.ru/bible/deania-apostolov/glava-21/tolkovatel-ioann-zlatoust-svatitel/ (дата обращения: 19.01.2023). Studia Litterarum /2026 том 11, № 1 48 10 Толкования на 2 Кор. 12: 9. URL: https://bible.optina.ru/new:2kor:12:09 (дата обра- щения: 19.01.2023). 11 Statute of Labourers – Edward III – 1349 CE // Advocatetanmoy Law Library. Legal Database. URL: https://advocatetanmoy.com/2021/08/23/statute-of-labourersedward- iii-1349-ce/ (дата обращения: 18.01.2023). 12 The Complete Works of John Gower: in 4 vols. / ed. by G.C. Macaulay. Oxford: Clarendon Press, 1899. Vol. 4: Latin Works. 430 p. 13 The Vision and the Creed of Piers Ploughman: in 2 vols. / ed. by Thomas Right. London: Reeves and Turner, 1887. URL: http://www.gutenberg.org/ files/43660/43660-h/43660-h.htm (дата обращения: 08.01.2020). Мировая литература / В.С. Сергеева References 1 Petrushevskii, D.M. “Videniia Lenglenda i sovremennaia emu angliiskaia deistvitel’nost’” [“Langland’s Visions and the Contemporary English Reality”]. Lenglend, Uill’iam. Videnie Uill’iama o Petre Pakhare [William’s Vision of Piers Plowman], trans., ed. by D.M. Petrushevskii. Moscow, Leningrad, Academy of the Sciences of the Soviet Union Publ., 1941, pp. 5–40. (In Russ.) 2 Adams, Robert. “The Nature of Need in Piers Plowman XX.” Traditio, no. 34, 1978, pp. 273–301. (In English) 3 Aers, David. “Piers Plowman and Problems in the Perception of Poverty: A Culture in Transition.” Leeds Studies in English, no. 14, 1983, pp. 5–25. (In English) 4 Aers, David. “Piers Plowman: Poverty, Work, and Community.” Community, Gender, and Individual Identity: English Writing, 1360–1430. London, Routledge, 1988, pp. 20–72. (In English) 5 Arnold, David John. Famine: Social Crisis and Historical Change. Oxford, Basil Blackwell, 1988. 154 p. (In English) 6 Hanska, Jussi. “And the Rich Man also died; and He was buried in Hell.” The Social Ethos in Mendicant Sermons. Helsinki, Suomen IIistoriallinen Seura, 1997. 196 p. (In English) 7 Hess, Dina Bevin. “Of beggeris and of bidderis what best be to doone?”: The Problem of Poverty in Piers Plowman: PhD Dissertation. University of Tennessee, 2008. 214 p. (In English) 8 Metzler, Irina. A Social History of Disability in the Middle Ages: Cultural Considerations of Physical Impairment. New York, London, Routledge, 2013. 346 p. (In English)