Скачать:

PDF

Для цитирования:

Шубникова-Гусева Н.И. Стихи С.А. Есенина «Сестре Шуре» как лирико-философский цикл // Studia Litterarum. 2023. Т. 8, № 4. С. 162–181. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2023-8-4-162-181 

Автор: Шубникова-Гусева Н.И.
Сведения об авторе:

Наталья Игоревна Шубникова-Гусева — доктор филологических наук, главный научный сотрудник, Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, ул. Поварская, д. 25 а, 121069 г. Москва, Россия.

ORCID ID: https://orcid.org/0000-0003-3753-2935

E-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript. 

Дата поступления: 22 марта 2023 г.
Дата публикации: 25 декабря 2023 г.
Номер журнала: 2023 Том 8, №4
Рубрика: Русская литература
Страницы: 162–181
DOI:

https://doi.org/10.22455/2500-4247-2023-8-4-162-181

EDN:

https://elibrary.ru/ESUEUE

Индекс УДК: 821.161.1.0
Индекс ББК: 83.3(2Рос=Рус)53
Ключевые слова: С.А. Есенин, стихи «Сестре Шуре», лирико-философский цикл, жанр послания, рукописи, контекст, поэтика.

Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского научного фонда (грант № 23-28-01173)

Аннотация

В статье, посвященной комплексному анализу стихов С.А. Есенина «Сестре Шуре» (1925), показано, что идейно-художественное единство, жанр послания-посвящения, общие герои, историко-литературный и авторский контекст, сквозные образы, мотивы и метрическая основа характеризуют их как последний завершенный лирико-философский цикл поэта. Впервые представленные сведения из неотправленного письма С.А. Толстой-Есениной М.А. и Н.С. Волошиным в ноябре 1925 г. и сравнительный анализ рукописей и печатных источников, а также драматические обстоятельства жизни поэта того времени существенно дополняют творческую историю стихотворений, реальный и историко-литературный контекст цикла. Показано, что авторская воля в порядке расположения стихов проявилась в отправленном в газету «Бакинский рабочий» (публикация не состоялась) и положенном в наборный экземпляр «Собрания стихотворений» текстах. Построенные по принципу жанровой циклизации, обозначенной в посвящении, стихи «Сестре Шуре» развивают идею единства жизни-пути, родовых корней и национальной исторической памяти. Финальная строфа каждого стихотворения служит философским обобщением, а завершающее — подытоживает цикл в целом. Многозначный символический образ прохожего, восходящий к многообразным фольклорно-мифологическим, библейским и литературным источникам, содержащим диалектическое представление о духовном пути человека, о приобщении к вечности и мирозданию, представляет собой сложную метафору, синтезирует значения понятий: путь, мир, вечность, странничество, родина.

Полный текст (HTML)

 

 

Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 162 СТИХИ С.А. ЕСЕНИНА «СЕСТРЕ ШУРЕ» КАК ЛИРИКО-ФИЛОСОФСКИЙ ЦИКЛ © 2023 г. Н.И. Шубникова-Гусева Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, Москва, Россия Дата поступления статьи: 22 марта 2023 г. Дата одобрения рецензентами: 27 апреля 2023 г. Дата публикации: 25 декабря 2023 г. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2023-8-4-162-181 Статья подготовлена при финансовой поддержке Российского научного фонда (грант № 23-28-01173) Аннотация: В статье, посвященной комплексному анализу стихов С.А. Есенина «Сестре Шуре» (1925), показано, что идейно-художественное единство, жанр послания-посвящения, общие герои, историко-литературный и авторский контекст, сквозные образы, мотивы и метрическая основа характеризуют их как последний завершенный лирико-философский цикл поэта. Впервые представленные сведения из неотправленного письма С.А. Толстой-Есениной М.А. и Н.С. Волошиным в ноябре 1925 г. и сравнительный анализ рукописей и печатных источников, а также драматические обстоятельства жизни поэта того времени существенно дополняют творческую историю стихотворений, реальный и историко-литературный контекст цикла. Показано, что авторская воля в порядке расположения стихов проявилась в отправленном в газету «Бакинский рабочий» (публикация не состоялась) и положенном в наборный экземпляр «Собрания стихотворений» текстах. Построенные по принципу жанровой циклизации, обозначенной в посвящении, стихи «Сестре Шуре» развивают идею единства жизни-пути, родовых корней и национальной исторической памяти. Финальная строфа каждого стихотворения служит философским обобщением, а завершающее — подытоживает цикл в целом. Многозначный символический образ прохожего, восходящий к многообразным фольклорно-мифологическим, библейским и литературным источникам, содержащим диалектическое представление о духовном пути человека, о приобщении к вечности и мирозданию, представляет собой сложную метафору, синтезирует значения понятий: путь, мир, вечность, странничество, родина. Ключевые слова: С.А. Есенин, стихи «Сестре Шуре», лирико-философский цикл, жанр послания, рукописи, контекст, поэтика. Информация об авторе: Наталья Игоревна Шубникова-Гусева — доктор филологических наук, главный научный сотрудник, Институт мировой литературы им. А.М. Горького Российской академии наук, ул. Поварская, д. 25 а, 121069 г. Москва, Россия. ORCID ID: https://orcid.org/0000-0003-3753-2935 E-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript. Для цитирования: Шубникова-Гусева Н.И. Стихи С.А. Есенина «Сестре Шуре» как лирико-философский цикл // Studia Litterarum. 2023. Т. 8, № 4. С. 162–181. https://doi.org/10.22455/2500-4247-2023-8-4-162-181 Научная статья / Research Article https://elibrary.ru/ESUEUE УДК 821.161.1.0 ББК 83.3(2Рос=Рус)53 Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 163 S.A. ESENIN’S “TO SISTER SHURA” AS A LYRICAL AND PHILOSOPHICAL POETIC CYCLE © 2023. Natalia I. Shubnikova-Guseva A.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences, Moscow, Russia Received: March 22, 2023 Approved after reviewing: April 27, 2023 Date of publication: December 25, 2023 Acknowledgements: The article was prepared with the financial support of the Russian Science Foundation, grant no. 23-28-01173. Abstract: The article is devoted to the complex analysis of the poems “To Sister Shura” by S.A. Esenin (1925), and shows that the ideological and artistic unity, the genre of the dedication message, common characters, historical and literary and author’s context, through images, motifs and metrical basis characterize them as the last completed lyrical and philosophical cycle of the poet. The information presented for the first time from an unsent letter from S.A. Tolstoy-Esenina to M.A. and N.S. Voloshin in November 1925 and a comparative analysis of manuscripts and printed sources, as well as the dramatic circumstances of the poet’s life at that time, significantly complement the creative history of the poems, the real and historical-literary context of the cycle. The article shows that the author’s will in the order of the arrangement of poems was manifested in the texts sent to the newspaper “Baku Worker” (publication did not take place) and put in a typeset copy of the “Collection of Poems.” Built on the principle of genre cyclization, indicated in the dedication, poems “To Sister Shura” develop the idea of the unity of life-path, ancestral roots and national historical memory. The final stanza of each poem serves as a philosophical generalization, and the final one sums up the cycle as a whole. The multi-valued symbolic image of a passerby, dating back to diverse folklore-mythological, biblical and literary sources containing a dialectical idea of a person’s spiritual path, about communion with eternity and the universe, is a complex metaphor, synthesizes the meanings of the concepts, such as path, world, eternity, pilgrimage, homeland. Keywords: S.A. Esenin, “To Sister Shura” poems, lyrical and philosophical cycle, genre, manuscripts, context, sources, poetics. Information about the author: Natalia I. Shubnikova-Guseva, DSc in Philology, Director of Research, A.M. Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences, Povarskaya 25 a, 121069 Moscow, Russia. ORCID ID: https://orcid.org/0000-0003-3753-2935 E-mail: Адрес электронной почты защищен от спам-ботов. Для просмотра адреса в вашем браузере должен быть включен Javascript. For citation: Shubnikova-Guseva, N.I. “S.A. Yesenin’s ‛To Sister Shura’ as a Lyrical and Philosophical Poetic Cycle.” Studia Litterarum, vol. 8, no. 4, 2023, pp. 162–181. (In Russ.) https://doi.org/10.22455/2500-4247-2023-8-4-162-181 This is an open access article distributed under the Creative Commons Attribution 4.0 International (CC BY 4.0) Studia Litterarum, vol. 8, no. 4, 2023 Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 164 Четыре стихотворения С.А. Есенина «Я красивых таких не видел…»; «Ах, как много на свете кошек...»; «Ты запой мне ту песню, что прежде...»; «В этом мире я только прохожий...», посвященные сестре Шуре, младшей из сестер поэта, были включены Есениным в первый том подготовленного им Собрания стихотворений в трех томах (1926). Есенин сделал строгий отбор, поместив в Собрание всего 10 000 строк, лучшее из своего творче- ского наследия. В состав Собрания не вошли многие известные лириче- ские стихи: «Я помню, любимая, помню…», «Я иду долиной. На затылке кепи…», «Клен ты мой опавший, клен заледенелый…», «Ты меня не лю- бишь, не жалеешь…», «Может, поздно, может, слишком рано…» и другие, которые позже были включены в 4-й дополнительный том посмертного издания (1927). Окончательная последовательность стихотворений, по- священных сестре Шуре, была определена Есениным и зафиксирована пагинацией четырех машинописных страниц в наборном экземпляре пер- вого тома1. Заслуженного внимания исследователей эти стихи не получили. Из наиболее значительных можно назвать работу Н.И. Савушкиной о связи с фольклором, где она назвала их «своеобразным циклом» [6, с. 32], и ста- тью Э.Б. Мекша, который определил стихи как «четыре модификации на тему ухода из родного дома» [5, с. 240, 247]. Имеющиеся рукописи (списки С.А. Толстой-Есениной с правкой автора) и разночтения в печатных текстах исследователями не анализировались, а при описании последовательности стихов в «Красной нови» в статье Мекша была допущена серьезная ошибка, 1 ОР ГЛМ. Ф. 4. Оп. 1. Ед. хр. 268 (а). Л. 182–185. Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 165 которая служила аргументом рассмотрения стихов «Сестре Шуре» как ли- рического цикла2. Составитель и комментатор первого тома Полного собрания сочине- ний А.А. Козловский на основании имеющихся на то время документов и рукописных источников текста в комментарии к стихам сделал вывод, что они «представлялись автору единым циклом» [2, с. 636], но, учитывая пер- воначальную последовательность записи этих стихов С.А. Толстой-Есени- ной и уточнив порядок их публикации в «Красной ниве», отметил, что их последовательность, кроме первого, изменялась. Введенные позже рукописные материалы, зафиксированные в раз- деле «Дополнения» 7 тома (2 книги), сведения из неотправленного письма С.А. Толстой-Есениной Волошиным, а также драматические обстоятельства жизни поэта того времени позволяют существенно дополнить творческую историю этих стихотворений. То внимание, которое Есенин уделил этим стихам при подготовке к печати, и то особое место, которое он им отвел в подготовленном им Собрании, побуждают обратиться к анализу их текста, а также к внутритекстовым и контекстным связям. Задача состоит в том, чтобы показать их идейно-образную целостность, раскрыть философский смысл внутреннего диалога, расширить историко-литературный и совре- менный контекст и, в конечном счете, раскрыть cтихи «Сестре Шуре» как последний завершенный лирико-философский цикл Есенина. *** Время создания стихов «Сестре Шуре» — кризисное в биографии Есенина. Расставание с Г.А. Бениславской, с которой продолжали жить его сестры, Екатерина и Шура, знакомство и женитьба на С.А. Толстой, наде- жда на любовь, «которой уж нет», состояние здоровья, продолжающиеся судебные дела, заведенные на поэта, постоянная травля в печати, ощуще- 2 Отметив общее название-посвящение и порядковую нумерацию стихов, Мекш неверно воспроизвел их последовательность: «Я красивых таких не видел…» «Ах, как много на свете кошек…» «Ты запой мне ту песню, что прежде…» «В этом мире я только прохожий…» [5, с. 236]. На самом деле при публикации четвертое и третье стихотворения поменялись местами. Этот факт был отмечен в комментарии А.А. Козловского. Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 166 ние своей ненужности и неприкаянности в современной действительно- сти («В своей стране я словно иностранец» [11, т. 2, с. 95]), так или иначе отразились в этих стихах, созданных за три с половиной месяца до смерти поэта. Внешняя легкость и даже шутливость первых двух лишь подчеркива- ет их драматический характер. Конкретным поводом к написанию посвящений «Сестре Шуре», ста- ла прогулка вместе с будущей женой, С.А. Толстой-Есениной, и А.А. Есе- ниной на извозчике от Остоженки до Театральной площади 12 сентября 1925 г., связанная с судьбой поэта и его младшей сестры. Когда Есенин уехал из Константинова в Москву в 1912 г., ей был всего один год. Через 12 лет осенью 1924 г. она покинула родной дом, уехала в Москву и теперь «не в плохой, а в хорошей обиде» повторяет юность поэта. В первых двух стихотворениях отражены запомнившиеся автору эпизоды, о которых оста- вила воспоминания героиня этих произведений. Они общеизвестны, но стоит их напомнить. День был теплый, тихий. Лишь только мы отъехали от дома, как мое внимание привлекли кош- ки. Уж очень много их попадалось на глаза. Столько кошек мне как-то не приходилось встречать раньше, и я ска- зала об этом Сергею. Сначала он только улыбнулся и продолжал спокойно сидеть, погруженный в какие-то размышления, но потом вдруг громко рас- смеялся. Мое открытие ему показалось забавным, и он тотчас же превратил его в игру, предложив считать всех кошек, попадавшихся нам на пути. Путь от Остоженки до Театральной площади довольно длинный, осо- бенно когда едешь на извозчике. И мы принялись считать. Это занятие нас всех развеселило, а Сергей увлекся им, пожалуй, больше, чем я. Завидев кош- ку, он вскакивал с сиденья и, указывая рукой на нее, восклицал: «Вон, вон еще одна!» <…> Когда мы доехали до Театральной площади, Сергей предложил зай- ти пообедать. И вот я первый раз в ресторане. Швейцары, ковры, зеркала, сверкающие люстры — все это поразило и ошеломило меня. Я увидела себя в огромном зеркале и оторопела: показалась такой маленькой, неуклюжей, одета по-деревенски и покрыта красивым, но деревенским платком. <…> Видя мое смущение, Сергей все время улыбался, и, чтобы окончательно сму- Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 167 тить меня, он проговорил: «Смотри, какая ты красивая, как все на тебя смо- трят...» Я огляделась по сторонам и убедилась, что он прав. Все смотрели на наш столик. Тогда я не поняла, что смотрели-то на него, а не на меня, и так смутилась, что уж и не помню, как мы вышли из ресторана. А на следующий день Сергей написал и посвятил мне стихи… [13, т. 1, с. 119–120]. Прогулка с сестрой всколыхнула самые сокровенные воспоминания о семье и доме. А теплый и тихий день, звонкий смех и шутки сестры еще больше подчеркнули ощущение безысходности собственной судьбы и неиз- бежно обусловили отразившийся в тексте трагический диссонанс печали и отрады, который так или иначе присутствует в каждом образе. На следующий день, 13 сентября 1925 г., Есенин продиктовал Со- фье Андреевне Толстой четыре стихотворения. Такая своеобразная манера творчества была свойственна поэту. Он нередко «писал» стихи не на бумаге и в ответ на вопрос в такие минуты говорил: «Не мешай мне, я пишу» [13, т. 1, с. 412]. Но случай со стихами «Сестре Шуре» особый. Порой Есенин вынашивал образы, а в этом случае стихи сразу сложились в законченную совершенную форму. Сохранились списки четырех стихотворений, датированные «13.IХ.1925», с пометой: «Запись С.А. Толстой под диктовку Есенина с его собственноручной правкой». Посвящение отсутствует3. Списки выполнены на бланках газеты «Бакинский рабочий», которые Есенин привез с собой из Баку, откуда неделю назад приехал. Варианты этих списков представлены Козловским в первом томе Полного собрания. Другие списки С.А. Толстой-Есениной первых трех стихотворений с правкой Есенина («Я красивых таких не видел…»; «Ах, как много на свете кошек…»; «Ты запой мне ту песню, что прежде…»; посвящение отсутствует) находятся в Отделе рукописей Российской Государственной библиотеки. Сведения об этом источнике, имеющиеся варианты текста и комментарий к ним в первый том Полного собрания не попали и даны С.И. Субботиным в разделе «Дополнения» 7-го тома 2-й книги. В результате внимательно- 3 РГАЛИ. Ф. 190. Оп. 1. Ед. хр. 59. 6 л. Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 168 го изучения текста на бланках газеты «Бакинский рабочий» исправлена ошибочная атрибуция, восходящая к заголовку соответствующего архив- ного дела4 и впервые обнародованная журналистом В. Виноградовым, отметившим, что «записи стихов Есенина сделаны рукой Д.К. Богомиль- ского». В комментарии к спискам даны также следующие существенные уточнения: Далее в статье журналиста приводится, по его словам, «приписка Есенина: “Захочешь, послушай”» (Л<итературная> Р<оссия>, 1994, 3 июня). Действительно, у последней строфы рукописи стихотворения «Ты запой мне ту песню, что прежде...» есть карандашная запись из двух слов. Но прочтены они В. Виноградовым неверно — наискосок по отношению к стихотворному тексту (сбоку, справа) одно под другим (причем, не рукой Есенина) написаны два слова: «Хохочешь / Тоскуешь». Ни автор этой пометы, ни причины, по которой она сделана, не установлены [11, т. 7 (2), с. 42]. В диктовке Есенина (списки РГАЛИ) стихотворение «Ах, как много на свете кошек…» шло последним, его поэт добавил к уже «написанным» трем. Третьим тогда было «В этом мире я только прохожий…», порядок сти- хотворений еще окончательно не определился. Поправив записанный текст, Есенин уточнил порядок соответствен- но развитию основной идеи. Завершающим, четвертым, стало стихотворе- ние «В этом мире я только прохожий…», которое является философским аккордом, объединяющим ключевые сквозные образы и мотивы, и итого- вым, подытоживающим мысли о жизненном пути, о возвращении к родным истокам, о Родине. *** Единственная документально подтвержденная авторская публика- ция этих стихов, которую Есенин планировал увидеть в газете «Бакинский рабочий», не осуществилась. Как следует из сохранившихся списков, писем и воспоминаний современников, перед отправкой произведений в печать поэт продумал не только их последовательность, но и оформление. 4 РГБ. Ф. 393. Карт. 2. Ед. хр. 25. 3 л. Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 169 В авторской последовательности и с общим заглавием-посвящением стихи предполагалось напечатать в газете «Бакинский рабочий», куда они и были отправлены С.А. Толстой-Есениной после того, как Есенин провел правку текста по ее спискам. С учетом авторской правки стихи 26 сентября 1925 г. поступили в редакцию газеты. Об этом Есенину сообщил на следую- щий день В.А. Мануйлов: «Вчера в редакции “Бакинского рабочего” Сеня Файнштейн при мне получил письмо Софьи Андреевны с Вашими стихами. Джавадян <редактор газеты> собирается их тиснуть в пятницу, 2 октября на 4-х колонках» [14, с. 292–293]. В день получения стихов сотрудник газеты С.Ф. Файнштейн писал С.А. Толстой-Есениной: «Стихи получены. Пойдут, как вы просили, “Сестре Шуре” — все вместе» [11, т. 1, с. 636]. Итак, из писем Мануйлова и Файнштейна следует, что Есенин про- сил опубликовать стихи под общим названием как цикл и сохранить состав в данной им последовательности («все вместе», «на четырех колонках»). Однако стихи, посвященные сестре Шуре, в газете опубликованы не были. 9 октября в «Бакинском рабочем» было опубликовано стихотворение «Сыпь, тальянка, звонко, сыпь, тальянка, смело!..», написанное Есениным 8 сентября, раньше стихов «Сестре Шуре». Первая публикация этих стихов состоялась в московском журнале «Красная нива» 11 октября под общим заглавием-посвящением «Сестре Шуре», с нумерацией стихов римскими цифрами. Такое оформление сви- детельствует о том, что все четыре стихотворения были представлены как единое произведение. Однако третье и четвертое поменялись местами и имелось пять разночтений по сравнению с окончательным текстом, кото- рый был положен в наборный экземпляр готовящегося «Собрания стихотворений ». Такая же последовательность воспроизведена при перепечатках в газетах «Русский голос» (Нью-Йорк, 1925, 1 ноября) и «Новая шанхай- ская жизнь» (1925, 24 ноября). Эти факты и учет первоначального порядка диктовки стихов авто- ром позволили комментатору первого тома Полного собрания сочинений С.А. Есенина, Козловскому, констатировать, что последовательность сти- хотворений, за исключением первого, менялась [2, с. 636]. Но кем и когда последовательность стихов была изменена в «Красной ниве» и была ли она авторской, неизвестно. Изменение порядка могло быть допущено редак- цией или С.А. Толстой-Есениной, занимавшейся в то время издательскими Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 170 делами поэта. Это могло произойти до посылки стихов в «Бакинский рабо- чий». Состояние поэта было такое, что ему, по выражению Мануйлова, дей- ствительно было «не до наших литературных затей» [13, т. 1, с. 189]. В лю- бом случае этот порядок не соответствует последней воле поэта, которая выражена им в Собрании стихотворений. Выдвинутую нами версию подтверждают опубликованные в «Крас- ной ниве» тексты, где авторская правка внесена не полностью: «Ах, как много на свете кошек…», 8-я строка: «Без различья смотря на меня»; «Ты запой мне ту песню, что прежде…», 26-я строка: «Мне за песнью и за вином»; «В этом мире я только прохожий…», 4-я строка: «Свет приятный и тихий такой»; 7-я и 8-я: «И опять я живу и надеюсь / На любовь, уж кото- рой нет» [11, т. 1, с. 365–366]. В первом томе наборного экземпляра Собрания стихотворений С. Есенина в 3 томах (1926), который готовил сам поэт, авторская правка и последовательность стихотворений в машинописных списках сохранена, но каждое из них напечатано с одинаковым, отдельным посвящением. Такой принцип был применен Есениным к оформлению традицион- но воспринимаемых циклов «Москва кабацкая» и «Любовь хулигана». Со- ставитель первого тома, А.А. Козловский, в преамбуле к первому тому Пол- ного собрания справедливо отмечал, что Есенин использовал в первом томе единый композиционный прием: «устранение циклических заголовков при сохранении определенной последовательности стихотворений <…>. Автор сохранил заголовок только одного цикла — “Персидские мотивы”. Осталь- ные заголовки были опущены» [2, с. 397]. Тем не менее мы можем с уверенностью утверждать, что располагаем безусловно принадлежащим автору источником, по которым определяется авторская последовательность стихов «Сестре Шуре»: это тексты наборно- го экземпляра первого тома Собрания стихотворений. *** С понятием классического цикла исследователи традиционно связы- вали устойчивую группу стихотворений, имеющих самостоятельное загла- вие и образующую идейно-эстетическое единство, постоянное по составу и композиции. В творческом наследии Есенина таким циклом признано счи- тать только «Персидские мотивы» (1925). Однако для Есенина, как и для Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 171 многих других поэтов, характерно стремление к объединению своих про- изведений при их публикации в тематические группы — книги или разделы книг, которым дается заглавие, выражающее идею, положенную в основу их состава и композиции. Такие группы могут составлять целую книгу. Наибо- лее яркий пример — «Москва кабацкая» (1924), настолько целенаправлен- ны по своей композиции и связаны входящие в нее стихотворения, что они составляют единое целое. «Москве кабацкой» как циклу посвящено немало работ. Раздел «Любовь хулигана», вошедший в эту книгу, тоже принято на- зывать циклом или подциклом. Для поэзии Есенина в целом характерны довольно разные образо- вания, которые исследователи называют циклами, отмечая, что ему свой- ственна текучесть и изменчивость циклических образований. Использо- вание постоянных эпитетов и сквозных устойчивых образов считается характерной чертой идиостиля Есенина. В последние месяцы жизни стремление поэта к созданию поэтиче- ских циклов усилилось и проявилось в работе над неосуществленными «Стихами о которой» (название, упоминаемое Есениным) и «Зимним» циклом (название условно) (1925). Творческая история этих циклов мало- известна и реконструируется по воспоминаниям близких и современников [7]. Двенадцать стихотворений «Зимнего» цикла, в которых Есенин «вопло- тил свою философскую концепцию мира и бытия» [7, с. 64], помещены им в Собрание сразу после «Персидских мотивов» и завершают лирику поэта. «Стихи о которой», где «единство произведений, предположитель- но входящих в незавершенный цикл, подтверждается их общей тональ- ностью и схожей поэтикой» [7, с. 63], поэт не включил в Собрание. Они вошли в четвертый том, подготовленный И.В. Евдокимовым и вышедший в свет в 1927 г. К стихам имеется примечание: «…В разговоре с И.В. Евдо- кимовым Есенин считал в этом цикле семь стихотворений. После смерти <Е.> было напечатано родственниками только четыре <стихотворения>. Отбросил ли сам поэт название “Стихи о которой” или оно ошибочно было пропущено при первоначальной публикации в журнале “Новый мир”; мы печатаем их без названия цикла ввиду неясности этого вопроса» [12, т. 4, с. 431]. Перед «персидскими стихами» в первом томе Собрания напе- чатаны стихи, посвященные сестре Шуре, также написанные незадолго до смерти. Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 172 Созданные в наиболее характерном для Есенина жанре послания, распространенном в русской поэзии начиная с XIX в., они отличаются лег- костью, нежностью, свойственной классическим образцам, среди которых послание «Няне» («Подруга дней моих суровых…») А.С. Пушкина (1826), и одновременно внутренним драматизмом. Мотивы ухода и возвращения к родимому дому как путь духовных исканий соотносят эти стихи с многими произведениями С.А. Есенина раз- ных лет: «Я снова здесь, в семье родной…» (июнь 1916), «Устал я жить в род- ном краю…» (<1916>), «Я покинул родимый дом…» (1918), «Да! Теперь ре- шено. Без возврата…» (1922), «Возвращение на родину» (1924), «Мой путь» (<1925>), «Не вернусь я в отчий дом…» (<1925>). Философские размыш- ления и простота дружеского тона сближают их со стихотворными «пись- мами родным»: «Письмо деду» (1924), «Письмо матери» (<1924>), «Пись- мо к сестре» (<1925>) и другие. Послания сестре Шуре завершают письма родным и сквозной мотив «возвращения на родину», как взаимосвязанный или противоположный уходу из дома, восходящий к мифу о блудном сыне. Но, завершая мысли о реальном возвращении («Но и все ж возвращаться не надо»), лирический герой стихов «Сестре Шуре» совершает мысленное возвращение к истокам, к семье и объединяющей их любви к родине. Роди- мый дом построен в его сердце и навеки стал частью его души. Первое из четырех посланий сестре — «Я красивых таких не ви- дел…» — строится на риторических взволнованных вопросах героя, «наве- ки» покинувшего село, к своей сестре, которую он тоже любит «навеки». Эти вопросы подчеркивают то общее, «наше», что их связывает: «Как жи- вет теперь наша корова, / Грусть соломенную теребя?»; «Отгорела ли наша рябина, / Осыпаясь под белым окном?»; «Что поет теперь мать за куде- лью?». Сравнение сестры с «васильковым словом» «Ты мое васильковое слово…» напоминает о любимом цветке Есенина, «который врос корнями в землю» («Цветы», <1924>) [11, т. 4, с. 205]. Это единственная полностью вписанная самим Есениным строка в списках стихов, выполненных рукой С.А. Толстой-Есениной под диктовку поэта. Родимый дом представлен основными рубежными пространствами своего и чужого мира: белое окно, крыльцо и ворота, которые являются на- чалом и концом жизненного и духовного пути человека, мифопоэтически- ми образами, воплощающими уход и возвращение из дома. Уход воспри- Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 173 нимается как тревожный знак: оксюморонная метафора «багряная метель» отгорающей рябины предвещает несчастье и болезнь, исцелить которую может только детский сон и песня, отмечающая красоту сестры. Вопросы к той, которую герой любит «навеки», завершаются грустной констатацией: Знаю то, что о нас с тобой вместе Вместо ласки и вместо слез У ворот, как о сгибшей невесте, Тихо воет покинутый пес [11, т. 1, с. 243]. Развитие образа «сгибшей невесты» продолжается в заключитель- ной строфе: «...достался не в срок, / Как любовь, как печаль и отрада, / Твой красивый рязанский платок». Эта «единственная подробность» при- дает образу сестры «некоторую вещественность» [4, с. 216]. Обычно пла- ток дарят девушке на свадьбе, потому-то образ сестры становится духов- ным символом, песней, васильковым словом и лишен всякой конкретики. Зримыми приметами семьи и дома становятся кошки из второго послания «Ах, как много на свете кошек…» («Нам с тобой их не счесть никогда»), ко- торые оживляют памятные эпизоды «с далекого дня»: На лежанке мурлыкал котенок… <…> Но под бабкину песню вскок Он бросался, как юный тигренок, На оброненный ею клубок [11, т. 1, с. 244]. Ср.: «Мне девять лет. / Лежанка, бабка, кот» («Мой путь») [11, т. 2, с. 159]. Кроме реальных эпизодов, послуживших основой стихотворения, исследователи справедливо указывают на явную литературную реминис- ценцию, содержащуюся в последней строфе: «Все прошло. Потерял я баб- ку, / А еще через несколько лет / Из кота того сделали шапку, / А ее износил наш дед» [11, т. 1, с. 244]. Аналогичный образ возник ранее у Н.А. Клюева: «Лежанка ждет кота, пузан-горшок хозяйку...» (второе в цикле «Избяные песни», 1914–1916): «Увы, напрасен сон. Кудахчет тщетно рябка, / Что кро- шек нет в зобу, что сумрак так уныл — / Хозяйка в небесах, с мурлыки сшита Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 174 шапка, / Чтоб дедовских седин буран не леденил» [5, с. 243]. Однако есенин- ская шапка из кошки, явно полемичная клюевской, станет знаковой при- метой в стихотворении «Синий туман. Снеговое раздолье…», написанном через десять дней: «нахлобучив» ее, герой «тайно» покинул «отчий кров» [11, т. 1, с. 287]. Воспоминания о далеком прошлом всплывают как наважде- ние. Не случайно современники поэта называли эти стихи зашифрованны- ми или «драматическими» [8, с. 185]. Воспоминания детства погружают лирического героя в состояние сна или бреда и рождают противоречивые образы и чувства. «Душистый го- рошек» и «голубая звезда» по народным поверьям предвещают грусть: го- рох — символ богатства, но горошины уподобляются человеческим слезам, а видеть во сне вспыхнувшую звезду — к печали [5, с. 244]. Вывод о том, что «все прошло», усиливают повторы глаголов прошедшего времени: «потерял я бабку», «сделали шапку», а ее «износил наш дед», создающие атмосферу безысходности, которая будет преодолена в заключительных стихах цикла. Настоящее время отражено в мольбе об исцелении песней, которую с неж- ной дрожью «напевала нам старая мать» [11, т. 1, с. 245]. В песне, которую так любил Есенин, воплощается духовная связь с родиной. Обращения к сестре: «Ты запой мне ту песню, что прежде / Напе- вала нам старая мать…», троекратное «Ты мне пой…» — несут мысль о пре- емственности поколений и памяти о покинутом доме: «Я ведь знаю, и мне знакомо», «вижу вновь», «вовек я любил не один», «я припомню», «не буду забывчиво хмур». Песня становится одной «отрадой», объединяющей мать и дочь, «лицом и голосом» походившую на Татьяну Федоровну [9, с. 8.]. Образ матери связан с «нежной дрожью» песни, исполняемой сестрой, и с «тоскующими курами», которые на самом деле передают тоску матери по своему сыну. Ты мне пой, ведь моя отрада — Что вовек я любил не один И калитку осеннего сада, И опавшие листья с рябин [11, т. 1, с. 245]. Символическое сравнение сестры с березкой, «что стоит под роди- мым окном» [11, т. 1, с. 246], в контексте есенинской поэзии является сим- Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 175 волом Руси, расширяет содержание сквозных мотивов и образов и придает им философский смысл. Заключительное, четвертое послание — о любви к родине, которую «привелось» любить с сестрой «одной любовью», любовью, которая объединяет прошлое, настоящее и будущее, любовь земную и любовь вечную. «Родная тоска» явно вызывает ассоциации с пушкинским определением русской народной песни, в которой слышится «то разгулье удалое, то сер- дечная тоска» [5, c. 240]. Начальная фраза «В этом мире я только прохожий…» вводит мно- гозначный символический образ, восходящий к многообразным фольклор- но-мифологическим, библейским и литературным источникам, содержа- щим диалектическое представление о жизненном пути человека, о вечности и мироздании. Образ лирического героя — прохожего, путника — сквозной в творчестве поэта, здесь представляет собой сложную метафору, синтези- рует значения понятий: путь, мир, странничество, родина, вечность. В поэзии Есенина встречается в поэме «Пугачев» (1921): «Нет, прохо- жий! С этой жизнью Яик / Раздружился с самых давних пор» [11, т. 3, с. 9]; «Просит она <ольха> на пропитанье / У проезжих и у прохожих» [11, т. 3, с. 35]; и в маленьких поэмах «Возвращение на родину» (1924): «Прохожий! / Укажи, дружок, / Где тут живет Есенина Татьяна?» [11, т. 2, с. 90]; «Мой путь»: «Им не узнать меня, / Я им прохожий» [11, т. 2, с. 164] и др. Кроме значения «проходящий мимо», имеет значение «странствующий пешком, странник», путник, чужой. В стихах «Сестре Шуре» приобретает философ- ский смысл приобщения к вечности: прохожий — человек, осмысляющий себя в мире как частичку космоса, мирового разума, человек, находящийся в великом поиске идеала, человек духовного пути, иной, чужой окружаю- щему его земному миру. В этом мире я только прохожий, Ты махни мне веселой рукой. У осеннего месяца тоже Свет ласкающий, тихий такой [11, т. 1, 247]. Прохожий из заключительного стихотворения цикла явно напоми- нает повзрослевшего «случайного» гостя из произведения «Там, где вечно Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 176 дремлет тайна…», он также соотнесен со «звездной высью». Этот смысл подчеркнут даже построением первой строфы, в которой соединены как будто не связанные между собой явления: прощание с сестрой и ласкаю- щий свет осеннего месяца. Но теперь Есенин явно полемизирует с самим собой. Если в 1917 г., понимая, что ему суждено «возлететь в немую тьму», он утверждал: «Ничего я в час прощальный / Не оставлю никому…» [11, т. 1, с. 104], то теперь живет «не отдельно, не врозь» и завещает сестре любить Родину одною, общею любовью. Смысловая емкость образа прохожего невольно соотносится с клад- бищенской литературной традицией и с жанром эпитафии, зародившимся еще в Древней Греции, когда к читателю нередко обращались как к прохо- жему. Один из известных шедевров М.И. Цветаевой «Идешь, на меня похо- жий…» (1913) сложился как спокойный и умиротворенный монолог умер- шей женщины о жизни и смерти, обращенный к прохожему, проходящему мимо ее могилы. Образ прохожего вызывает ассоциации с элегией Есенина «Гори, звезда моя, не падай…», где, «погребальной грусти внемля», лирический ге- рой складывает собственную шутливую и горькую эпитафию: «Любил он родину и землю, / Как любит пьяница кабак» [11, т. 1, с. 238]. Заметна и яв- ная перекличка образов «рыдалистой дрожи» журавлей и «нежной дрожи» в голосе матери; песни «про отчий край и отчий дом» и мольбы о песне, обращенной к сестре, и, наконец, главное чувство: любовь к родине. Важно обратить внимание на актуальный для Есенина широкий ли- тературный и философский контекст образа прохожего в литературе нача- ла ХХ в., входящей в круг его чтения. В пьесе А.П. Чехова «Вишневый сад» (1903) появляется прохожий, образ которого вызывает шекспировские и библейские ассоциации. В произведении А.А. Ахматовой «Июль 1914» од- ноногий прохожий пророчит страшные сроки войны, а в ранней редакции — смерть героини. Перекличка Есенина с М.А. Волошиным возникла не слу- чайно, и не только со стихотворением «По ночам, когда в тумане...» (1903): Да, я помню мир иной — Полустертый, непохожий, В вашем мире я — прохожий, Близкий всем, всему чужой! [5, с. 246] Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 177 В стихотворении Волошина «Таиах» (1905) есть строки: Не царевич я! Похожий На него, я был иной… Ты ведь знала: Я — Прохожий, Близкий всем, всему чужой [10, с. 51]. Многозначный образ прохожего, у которого свой «долгий путь», мы находим и в другом произведении Волошина «Как некий юноша в скита- ньях без возврата…» (1913): Бездомный долгий путь назначен мне судьбой… Пускай другим он чужд… я не зову с собой — Я странник и поэт, мечтатель и прохожий. Любимое со мной. Минувшего не жаль… [10, с. 91]. Стихи Волошина Есенин, безусловно, знал, он прекрасно ори- ентировался в современной литературе. Когда писались стихи, посвя- щенные сестре Шуре, поэт жил с Софьей Андреевной, комната которой была «увешана» акварелями Волошина и наполнена его духом и книгами. С.А. Толстая-Есенина и ее мать дружили с семьей Волошиных и вели с Максом и Марусей постоянную личную переписку. Жена Есенина писала им, что «очень влюбилась, а потом замуж вышла» и «непременно хотела» поехать осенью в Коктебель, «показать» им своего мужа. «Ужасно меч- тала подружить своего “до невероятно русского” мужа с Марусей, и все ему про нее рассказывала» [14, с. 366–367]. Спрашивала, нравятся ли им стихи Есенина, и к цитируемому выше неотправленному письму от 23 но- ября 1925 г. приложила три стихотворения Есенина: «Эх вы, сани! А кони, кони!..», «Голубая кофта. Синие глаза…», «Свищет ветер, серебряный ве- тер…» [14, с. 367]. Все перечисленные факты последних месяцев жизни Есенина не отмечены в его биографии. А причины, по которым письмо оказалось не- отправленным, вполне понятны. Конец ноября 1925 г. был заполнен хло- потами С.А. Толстой-Есениной о лечении поэта. По ее словам, он «таял на глазах». Через два дня после написания этого письма, 26 ноября, Есенин Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 178 лег на лечение в клинику 1-го Московского государственного университета. Почти через месяц умер. Важно добавить, что поэтическую автохарактеристику Волошина друг Есенина и его последней жены В.С. Чернявский перефразировал в вос- поминаниях о поэте: «…золотоголовый крестьянский мальчик с печатью непонятного обаяния, всем чужой и каждому близкий» [13, с. 209]. Образ прохожего, как и другие образы в стихах «Сестре Шуре», многослоен и, по терминологии Есенина, «разносмыслен» [11, т. 6, с. 124]. В контексте этого произведения он несет в себе «печаль и отраду», означая осмысление ду- ховного пути, любовь к родным, прощание с ними, но и подведение итога земных странствий и бродяжничества. Согласимся с тем, что созвучные Есенину мысли позже выразил рели- гиозный философ Н.А. Бердяев в работе «Самопознание: Опыт философской автобиографии» (1949): «Я изначально чувствовал себя попавшим в чуждый мне мир, одинаково чувствовал это и в первый день моей жизни, и в нынеш- ний ее день. Я всегда был лишь прохожим. Христиане должны себя чувство- вать не имеющими здесь пребывающего града и града грядущего взыскую- щими» [5, с. 246]. Но обратим внимание на то, что русский мир, в который пришел поэт, «чтоб душу вынуть», был и остался ему родным и близким, хотя ощущение себя случайным гостем на земле было присуще в ранние годы: «Полюбил я мир и вечность / Как родительский очаг» (1917) [11, т. 1, с. 85]. «Стихи “Сестре Шуре”» — это некая черта, подытоживающая сомне- ния и терзания «вечно странствующего странника», черта-прощание уже не с отчим, а с родимым домом, неотъемлемой частью родной земли. Появля- ется знаменательная лирическая антитеза утверждению лирического героя из цикла «Любовь хулигана» (1923): «В первый раз я запел про любовь, / В первый раз отрекаюсь скандалить» [11, т. 1, с. 187–188]; «В первый раз я от месяца греюсь, / В первый раз от прохлады согрет» [11, т. 1, с. 247], отме- ченная Э.Б. Мекшем. Стихи, посвященные сестре Шуре, отражают другое психологиче- ское состояние — разочарование в любви и надежду на ее возрождение: «И опять я живу и надеюсь / На любовь, которой уж нет» [11, т. 1, с. 247]. Основой этой надежды отчасти является ситуация, связанная с женитьбой поэта на Софье Андреевне Толстой: регистрация брака состоялась через пять дней после написания стихотворения, 18 сентября 1925 г. Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева 179 Теперь переживания героя связаны уже с размышлениями не только о земном бытии, но и «прощальном часе» («Ты махни мне веселой рукой»), появляются оксюморонные сочетания «от месяца греюсь», «от прохлады согрет». «Настойчиво, как заклинание, повторяя слова: “навеки”, “вовек”, “любил”, “люблю”. И в остатке поэт пытается удержать лишь один смысл во всей жизни: ускользающий, угадываемый в образах родных: сестры, мате- ри, деда, — любовь к родине» [3, с. 462]. «Потому и навеки не скрою, / Что любить не отдельно, не врозь, / Нам одною любовью с тобою / Эту родину привелось» [11, т. 1, с. 247]. Идейно-тематическое единство всех четырех стихотворений подчер- кивает их композиция (финальная строфа каждого является философским обобщением) и общая метрическая основа: анапестический трехударный дольник. Эту разновидность «3-иктного дольника» М.Л. Гаспаров на- звал «есенинским типом» [1, c. 241]. Построенные по принципу жанровой циклизации, обозначенной в названии-посвящении, стихи «Cестре Шуре» развивают идею единства жизни-пути, родовых корней и национальной исторической памяти и являются последним завершенным и «прощаль- ным» лирико-философским циклом поэта. Studia Litterarum /2023 том 8, № 4 180 Список литературы Исследования 1 Гаспаров М.Л. Современный русский стих. Метрика и ритмика. М.: Наука, 1974. 488 с. 2 Козловский А.А. Комментарии // Есенин С.А. Полн. собр. соч.: в 7 т. (9 кн.). М.: Наука; Голос, 1995. Т. 1. С. 636–638. 3 Лекманов О., Свердлов М. Сергей Есенин. М.: Астрель-CORPUS, 2011. 624 с. 4 Марченко А. Поэтический мир Есенина. М.: Сов. писатель, 1989. 304 с. 5 Мекш Э.Б. Стихи, посвященные сестре Шуре, как лирический цикл // Столетие Сергея Есенина. Есенинский сб. М.: Наследие, 1997. Вып. III. С. 236–250. (Новое о Есенине; 3). 6 Савушкина Н.И. Русская советская поэзия 20-х гг. и фольклор. М.: Изд-во МГУ, 1986. 92 с. 7 Савченко Т.К. Два неосуществленных поэтических цикла С.А. Есенина // Совре- менное есениноведение. 2021. № 3. С. 63–67. Источники 8 Анненков Ю. Сергей Есенин // Дневник моих встреч: Цикл трагедий. М., 1991. Т. 1. С. 154–176. 9 Виноградская С. Как жил Есенин // Как жил Есенин: Мемуарная проза / сост. А. Казаков. Челябинск, 1992. С. 6–28. 10 Волошин М. Иверни. Избранные стихотворения. М.: Творчество, 1918. 136 с. 11 Есенин С.А. Полн. собр. соч.: в 7 т. (9 кн.). М.: Наука; Голос, 1995–2002. 12 Есенин С. Сергей Есенин. Собрание стихотворений. М.; Л.: Госиздат, 1926. Т. 1–3; М.; Л.: Госиздат, 1927. Т. 4: Стихи и проза. 504 с. 13 С.А. Есенин в воспоминаниях современников: в 2 т. / вступ. ст., сост. и коммент. А.А. Козловского. М.: Худож. лит., 1986. 512 с. + 446 с. 14 Сергей Есенин в стихах и жизни. Письма, документы / общ. ред. Н.И. Шубни- кова-Гусева; сост. С.П. Митрофанова-Есенина и Т.П. Флор-Есенина; коммент. С.П. Митрофанова-Есенина, С.И. Субботин и др.; подгот. текстов и указат. имен С.И. Субботина. М.: Республика, 1995. 608 с. Русская литература / Н.И. Шубникова-Гусева References 1 Gasparov, M.L. Sovremennyi russkii stikh. Metrika i ritmika [Modern Russian Verse. Metrics and Rhythmics]. Moscow, Nauka Publ., 1974. 488 p. (In Russ.) 2 Kozlovskii, A.A. “Kommentarii” [“Сomments”]. Esenin, S.A. Polnoe sobranie sochinenii: v 7 t. (9 kn.) [Complete Works: in 7 vols. (9 books)], vol. 1. Moscow, Nauka Publ., Golos Publ., 1995, pp. 636–638. (In Russ.) 3 Lekmanov, O., and M. Sverdlov. Sergei Esenin [Sergey Esenin]. Moscow, Astrel’-CORPUS Publ., 2011. 624 p. (In Russ.) 4 Marchenko, A. Poeticheskii mir Esenina [Esenin’s Poetic World]. Moscow, Sovetskii pisatel’ Publ., 1989. 304 p. (In Russ.) 5 Meksh, E.B. “Stikhi, posviashchennye sestre Shure, kak liricheskii tsikl” [“Poems Dedicated to Sister Shura as a Lyrical Cycle”]. Stoletie Sergeia Esenina. Eseninskii sbornik [The Centenary of Sergey Esenin. Esenin Collection], issue 3. Moscow, Nasledie Publ., 1997, pp. 236–250. (In Russ.) 6 Savushkina, N.I. Russkaia sovetskaia poeziia 20-kh gg. i fol’klor [Russian Soviet Poetry of the 20s and Folklore]. Moscow, Moscow State University Publ., 1986. 92 p. (In Russ.) 7 Savchenko, T.K. “Dva neosushchestvlennykh poeticheskikh tsikla S.A. Esenina” [“Two Unrealized Poetic Cycles of S.A. Esenin”]. Sovremennoe eseninovedenie, no. 3, 2021, pp. 63–67. (In Russ.)

Список литературы

Исследования

1 Гаспаров М.Л. Современный русский стих. Метрика и ритмика. М.: Наука, 1974. 488 с.

2 Козловский А.А. Комментарии // Есенин С.А. Полн. собр. соч.: в 7 т. (9 кн.). М.: Наука; Голос, 1995. Т. 1. С. 636–638.

3 Лекманов О., Свердлов М. Сергей Есенин. М.: Астрель-CORPUS, 2011. 624 с.

4 Марченко А. Поэтический мир Есенина. М.: Сов. писатель, 1989. 304 с.

5 Мекш Э.Б. Стихи, посвященные сестре Шуре, как лирический цикл // Столетие Сергея Есенина. Есенинский сб. М.: Наследие, 1997. Вып. III. С. 236–250. (Новое о Есенине; 3).

6 Савушкина Н.И. Русская советская поэзия 20-х гг. и фольклор. М.: Изд-во МГУ, 1986. 92 с.

7 Савченко Т.К. Два неосуществленных поэтических цикла С.А. Есенина // Современное есениноведение. 2021. № 3. С. 63–67.

Источники

8 Анненков Ю. Сергей Есенин // Дневник моих встреч: Цикл трагедий. М., 1991. Т. 1. С. 154–176.

9 Виноградская С. Как жил Есенин // Как жил Есенин: Мемуарная проза / сост. А. Казаков. Челябинск, 1992. С. 6–28.

10 Волошин М. Иверни. Избранные стихотворения. М.: Творчество, 1918. 136 с.

11 Есенин С.А. Полн. собр. соч.: в 7 т. (9 кн.). М.: Наука; Голос, 1995–2002.

12 Есенин С. Сергей Есенин. Собрание стихотворений. М.; Л.: Госиздат, 1926. Т. 1–3; М.; Л.: Госиздат, 1927. Т. 4: Стихи и проза. 504 с.

13 С.А. Есенин в воспоминаниях современников: в 2 т. / вступ. ст., сост. и коммент. А.А. Козловского. М.: Худож. лит., 1986. 512 с. + 446 с.

14 Сергей Есенин в стихах и жизни. Письма, документы / общ. ред. Н.И. Шубникова-Гусева; сост. С.П. Митрофанова-Есенина и Т.П. Флор-Есенина; коммент. С.П. Митрофанова-Есенина, С.И. Субботин и др.; подгот. текстов и указат. имен С.И. Субботина. М.: Республика, 1995. 608 с.